Танки

Наступит день, когда наука породит машину или силу столь страшную, столь беспредельно устрашающую, что даже человек — воинственное существо, обрушивающее мучения и смерть на других с риском принять мучения и смерть самому, — содрогнется от страха и навсегда откажется от войны.

Томас А. Эдисон

Как много дел считалось невозможными, пока не были осуществлены…

Плиний Старший

Накануне боев казалось, что эта война продлится недолго, каких-нибудь несколько недель, максимум несколько месяцев. Однако вопреки ожиданиям, после несколько первых месяцев активных боевых действий, быстрая и освежающая война (как накануне войны писалось в патриотичных газетных очерках), превратилась в бессмысленную, изнуряющую бойню, растянувшуюся на долгие годы. Война подхлестнула разработки всевозможных машин, постепенно ставя армии воюющих держав во все большую и большую от них зависимость, а следовательно, и от того, что приводило их в действие, — от нефти.

Противоборствующие армии окопались по обе стороны линии фронта, началась продолжительная кровавая и бессмысленная траншейная война. За два следующих года боевых действий линия Западного фронта сдвинулась лишь на каких-нибудь десять миль. Командование Антанты и германский имперский штаб лихорадочно искали способ изменить ситуацию. В ход шли самые последние технические разработки.

Британский танк в наступлении. Рекламный плакат

С самого начала войны широкое применение автоматического оружия, траншеи и проволочные заграждения создали патовую ситуацию: долгие месяцы ни одна из сторон не могла существенно изменить линию фронта. В 1916 году Первая мировая вошла в стадию непрерывных позиционных боев. Пехота и кавалерия уже не могли прорвать насыщенные пулеметами позиции противника. Были необходимы новые военные машины, могущие легко преодолевать ряды колючей проволоки, рвы и траншеи. И, главное, неуязвимые для пулеметов. То есть сложились все предпосылки для появления танков. Сначала Англия, а затем и Германия, и Франция начали производство бронированных машин. В России тоже велись подобные разработки.

Изобретение бесконечных цепных колес (более известных сейчас как гусеницы), сделанное Холтом и Бестом в конце XIX века, имело вполне прикладное значение. Тяжелые колесные тракторы тонули в жирной рыхлой почве среднезападных штатов — житницы США. Спрос на технику по этой причине был невелик. Чтобы подстегнуть продажи своих компаний, Holt Manufacturing Company и Best Tractor Company, Холт и Бест предложили несколько изобретений. Наилучшим из них оказались гусеницы, надежно удерживавшие многотонные машины на поверхности даже там, где люди по колено утопали в земле, а об использовании лошадей не могло быть и речи. Поначалу новое изобретение интересовало только производителей сельхозтехники. Ситуация изменилась вскоре после начала Первой мировой войны.

Изобретение инженеров Холта и Беста изменило ход мировой истории. Калифорнийские инженеры Бенджамин Холт и Дэниел Бест вряд ли могли подозревать, что их сугубо мирные эксперименты с сельскохозяйственной техникой повлияют на исход глобальных войн. Однако именно так и произошло. Холт и Бест изобрели гусеницы, англичане оснастили гусеницами танки и выиграли Первую мировую войну.

Невозможно ответить на вопрос, кто первый предложил саму идею танка. Честь авторства британского рецепта победы приписывают полковнику английской армии Эрнесту Суинтону, автору популярной военной фантастики. Именно он выдвинул идею бронированного экипажа, который приводился бы в движение двигателем внутреннего сгорания, передвигался с помощью траков, был неуязвим для пулеметного огня и без труда справлялся с проволочным заграждением. Когда в конце 1914 года война превратилась в неподвижное противостояние, многие задумались, как прорвать оборону противника. Мощь огневого поражения всех сторон стала столь высока, что любое наступление на подготовленную оборону превращалось в безжалостную бойню.

Одним из выходов из тупика траншейной войны могло стать некое механическое новшество, которое позволило бы войскам передвигаться по полю боя под более надежной защитой, чем мундиры. По выражению военного историка Бэзила Лиделла Харта, требовалось «особое лекарство от особой болезни». Первыми подобный механизм создали британцы. Поначалу это было нечто вроде бронированного трактора, не так давно изобретенного в Северо-Американских Соединенных Штатах. Первым из военных, кто «поставил диагноз и нашел лекарство», был британский полковник Эрнест Суинтон. Он уже в ходе своей предыдущей работы над официальной британской историей Русско-японской войны предвидел последствия появления автоматического оружия. Позднее он уделял особое внимание экспериментам с сельскохозяйственным трактором, недавно разработанным в Соединенных Штатах. В начале войны полковника направили во Францию в качестве официального наблюдателя в Ставке главнокомандующего. Как раз в это время он и выдвинул идею бронированного экипажа, который приводился бы в движение двигателем внутреннего сгорания, передвигался с помощью траков, был неуязвим для пулеметного огня и без труда справлялся с проволочным заграждением.

Один из первых английский танков. Пулеметная «Самка»

По замыслу Суинтона, необходимо было создать своеобразные сухопутные броненосцы, которые были бы неуязвимы для огня вражеской пехоты. Это должны были быть гусеничные трактора, защищенные листами бронестали и вооруженные пушками и пулеметами. Они должны были преодолевать колючую проволоку, рвы и траншеи, уничтожать губительные для пехоты пулеметные гнезда. И вскоре сначала англичане, а вслед за ними и остальные воюющие армии получили танки.

Германский танк

Однако необходимое — не всегда желаемое. «Окопавшиеся» в высшем командовании британской армии оппоненты полковника не восприняли его изобретение всерьез и сделали все, что только могли, для провала идеи. Она так и погибла бы, если бы не Уинстон Черчилль. Первый лорд Адмиралтейства по достоинству оценил военную инновацию и был возмущен отказом армии и военного министерства начать производство подобных машин. «Нынешняя война перевернула все военные теории о поле боя», — сказал он премьер-министру в январе 1915 года.

Чтобы продолжить работы по созданию машины вопреки сопротивлению, Черчилль выделил средства из фондов военно-морского министерства. По причине этой спонсорской поддержки новая машина получила имя «сухопутного крейсера» или «сухопутного корабля». Черчилль назвал его «caterpillar» («caterpillar» — «гусеница»). Из соображений секретности во время испытаний и перевозки новшеству дали и другие «имена» — так как новая машина смахивала на цистерну, сначала ее хотели назвать «водовозом», но из опасения вызвать насмешки название заменили на «танк» («tank» «резервуар», «цистерна» (англ.). На заводе танки выполнялись как заказ русского правительства на цистерны, на каждом из них было написано по русски: «Осторожно. Петроград». Первые модели перевозили на фронт по железной дороге под видом цистерн с водой для Ближнего Востока. В России это английское слово переводили и вовсе без затей — «лохань». И лишь значительно позже в нашей стране общепринятым стал английский термин без перевода — танк.

Разрез тяжелого немецкого танка

Полигон, где проходили испытания английских машин, строго охранялся. Плакаты предупреждали население о минах. Ходили слухи, что там роется тоннель в Германию! Войска с нетерпением ждали новых машин. Говорили, что они могут карабкаться на деревья, переплывать реки и прыгать, как кенгуру.

В конце августа 1916 года во Францию было отправлено 60 танков, которые получили боевое крещение 15 сентября во время сражения на Сомме. Впрочем, результаты были достаточно противоречивыми. Первые английские модели были названы «Самец» (танк с артиллерийским вооружением) и «Самка» (с пулеметным). Французы охотно переняли изобретение англичан и вскоре изготовили собственные модели. Различие состояло в том, что англичане использовали танки для прямой поддержки пехоты, а французы относились к своим моделям «Шнайдер» и «Сан-Шамон» как к самоходной артиллерии. Первые танки отличались слабой подвижностью и ненадежностью механической части. Однако и французы, и англичане продолжали усовершенствовать свои модели, и вскоре был создан более мобильный и легкий танк «Рено» классической, как теперь принято говорить, компоновки. Именно он и стал впервые напоминать не допотопного динозавра, а нечто похожее на современную боевую машину.

15 сентября 1916 года у деревни Флер-Курслет во время битвы на реке Сомме появились они. Неуклюжие, ненадежные, не выделяющиеся красотой и скоростью, но навсегда изменившие мир. Среди первых шагов были и первые прыжки: традиционно блеснул сумрачный немецкий гений, на заводе «Рибо» собирали машины К с экипажем 22 человека. Германия не очень большая страна, а гигантомания — похлеще супердержав.

15 сентября 1916 года в бою у реки Соммы приняли участие первые 32 английских танка. «Танк движется по главной улице деревни Флер, и английские солдаты идут вслед за ним в хорошем настроении» — это сообщение британского пилота широко растиражировала пресса. Но традиционный британский консерватизм попортил немало крови английским солдатам. «Хорошее настроение» могло бы прийти к ним гораздо раньше, ибо в пыльных архивах военного ведомства после войны обнаружили проект танка, присланный в 1912 году и который был значительно совершеннее танков, вышедших спустя четыре года на поля сражений. На проекте короткая резолюция: «Человек сошел с ума». Даже во время демонстрации первого боевого танка один крупный военный деятель заметил: «Красивая механическая игрушка. Война никогда не будет выиграна при помощи таких машин».

Сначала предполагали сделать танк на огромных колесах. Это должна была быть платформа длиной в 30 м на четырех 12-метровых колесах, «мчащаяся» со скоростью 14 км/час. Считалось, что машина сможет форсировать реки с хорошим дном глубиной до 4,5 м. Такие препятствия, как рвы и траншеи, казались пустяковыми. Предполагали даже использовать танк для перехода через Рейн. Однако оптимизм иссяк, когда подсчитали, что вес танка в металле около 1000 т, а построенная деревянная модель показала, какой отличной мишенью станет он для артиллерии. Аналогичный проект танка весом в 7000 т, для которого и реки глубиной до 15 м не помеха, существовал в Италии. Его назначение — перебрасывать малые танки через реки, текущие параллельно фронту.

«Скелетон». САСШ

Новому виду вооружения суждено было вместе с авиацией и автоматическим оружием в корне изменить характер боевых действий, систему вооружения и организации армий. Военный корреспондент «Таймс» писал в статье «Сухопутный флот»: «Возможно, что прежде, чем окончится война, и мы, и германцы, и наши союзники будем строить новые чудовища, громаднее и страшнее этих; возможно, что мы увидим сражения целых флотов сухопутных дредноутов и мониторов; но несомненно, что в этом деле мы первые. Теперь эта дьявольская машина принадлежит нам и только нам». Впрочем, очень скоро на авторство в создании танка начали претендовать и другие страны, а в 1919 году вопросом о приоритете уже занималась специально утвержденная королем комиссия британского парламента. Она установила, что создателями танка все-таки являлись англичане.

Атака 15 сентября 1916 года к северу от реки Соммы и юго-западу от Бапома была последней попыткой англичан достичь успеха в крупной операции, начатой еще 1 июля. К началу сентября 3-я и 4-я английские и 6-я французская армии, наступавшие на фронте в 70 км, продвинулись в глубь немецкой обороны в среднем на 2 км, максимально — на 8. Только в первый день наступления англичане потеряли около 20 000 убитыми и 40 000 ранеными. С 3 по 7 сентября ценой больших потерь британские войска продвинулись на фронте 2 км на глубину 1,6 км.

Несмотря на возражения танковых командиров, считавших необходимым накопить большее количество машин и применить их не раньше весны 1917 года, английское верховное командование во Франции требовало присылки танков. 13 августа из Тэтфорда отправили первые 12 танков роты С, а к концу августа близ Абвиля скопилось 50 боевых машин. Танки распределили между корпусами 4-й и Резервной армий. В период с 7 по 10 сентября было направлено к передовой 49 машин. Движение происходило ночами, по изрытой местности, без разведки маршрута, и 17 танков застряли на марше.

Целью атаки 4-й армии против позиций 1-й германской армии был захват деревень Морваль Ле Беф, Гведекур и Флер. Танки планировали направить на наиболее укрепленные пункты группами по 2–3 машины. Пушечные против пулеметов противника, пулеметные — против живой силы. Танки должны были пойти в атаку на 5 минут раньше пехоты, дабы она не попала под огонь, который противник непременно обрушит на танки.

15 сентября в 5.30 утра 32 танка Мк I пошли в атаку: 9 — впереди пехоты, 9 — действовали отдельно, 9 — застряли, у 5 — отказали двигатели. На участках III и XIV корпусов и Резервной армии танки успеха не имели. В полосе XV корпуса 12 из 17 машин достигли германских окопов, 11 — преодолели их, 9 — с ходу захватили деревню Флер. Первым вошел в деревню танк-«самец» D17 «Диннакен» лейтенанта Хасти — видимо, его и увидел британский пилот, свидетельство которого приводилось выше. Один танк, встав над окопом, очистил его огнем. Следом двинулась пехота и вошла в Гведекур; один из прорвавшихся в селение танков уничтожил 77-мм орудие, но был сразу подбит и загорелся, из экипажа выжили только двое. В ходе боя по разным причинам вышли из строя 10 Мк1, 7 — получили незначительные повреждения.

Подбитый английский танк, оставшийся на поле боя

Внезапность применения новой техники принесла успех — за 5 часов с небольшими потерями англичане захватили участок в 5 км по фронту и до 5 км в глубину, были взяты пункты, которые до того безуспешно атаковали в течение 35 дней. Танки «протаранили» первую линию окопов и отвлекли на себя огонь германских пулеметов, Сообщения об их действиях стали сенсацией мировой прессы — пока не пришли первые фотографии, издания всех стран помещали самые фантастические рисунки «новейшего типа бронеавтомобиля». Утверждение, что «новое боевое средство преждевременно раскрыли противнику», не совсем верно — германское командование долго не могло оценить его значение.

В следующий бой танки пошли 25 и 26 сентября у Гведекура и Ле Сара: 5 из них были приданы 4-й армии и 8 — Резервной. Из 13 машин 9 сразу застряли в воронках от снарядов, остальные помогли 110-й пехотной бригаде овладеть Тиепвалем. Удачно действовал танк-«самка» к юго-западу от Гведекура во взаимодействии с пехотинцами-гранатометчиками — это был один из первых важных шагов в формировании тактики танковых войск.

Танк и пехота менее чем за час захватили около 1350 м укрепленной траншеи и вынудили сдаться в плен 370 немецких солдат. В германской армии поселился стойкий синдром — «танкобоязнь».

Это красноречиво свидетельствует о том, что первое применение танков дало в основном психологический эффект. Вскоре он стал работать против англичан. На какое-то время фронтовые командиры решили, что танки должны способствовать успеху одним своим присутствием. Это привело к цепи неудач и разочарований.

В битве при Сомме в 1916 году танк был использован впервые. Он сыграл важную роль уже в ноябре 1917 года в битве при Камбрэ. Камбрэ (Cambrai), город в Северной Франции, на реке Шельда (департамент Нор), в районе которого во время Первой мировой войны 20 ноября — 6 декабря 1917 года произошло сражение между английскими и германскими войсками. Английские войска предприняли 20–29 ноября наступательную операцию против германских войск, впервые осуществив массированное применение танков. По замыслу операции, усиленная 3-я английская армия внезапным ударом танков, без артподготовки, при содействии пехоты, авиации и артиллерии должна была прорвать оборону 2-й германской армии на фронте 12 км (между каналами р. Шельда и Дю-Нор (Северный), овладеть К. и развивать наступление на Валансьенн. Для прорыва привлекались: в первом эшелоне армии 3-й и 4-й армейские корпуса (6 пех. дивизий) и 3-й танк, корпус (3 танк, бригады по 3 батальона в каждой, всего 476 танков), во втором — 3-й кав. корпус (3-й кав. дивизии). Для арт. и авиац. обеспечения операции привлекалось св. 1000 ор. и ок. 1000 самолетов. 2-я германская армия в секторе прорыва имела 3 пехотные дивизии и 224 орудия. Германская оборона общей глубиной до 9 км состояла из 3 позиций, каждая в 2–3 линии траншей.

Английские солдаты празднуют победу

20 ноября в 6 ч 10 мин под прикрытием артогня английские танки в сопровождении пехоты атаковали германские позиции. Танки наступали треугольником группами по 3 машины: один танк (головной) впереди, два (главные силы) — в 100–120 м позади. На танки были погружены фашины, которые сбрасывались в германские окопы, чтобы танки могли преодолевать их. Пехота следовала за главными силами танковых взводов в трех линиях: первая для захвата окопов, вторая для их блокировки, третья для поддержки. Внезапная атака английских танков и пехоты деморализовала противника. К 11 ч 30 мин англичане захватили две, а к 16 ч — три германские позиции, продвинувшись на глубину 8–10 км по всему фронту, за исключением населённого пункта Флескьер, где танки попали под сосредоточенный огонь германской артиллерии. В первый день наступления англичане фактически прорвали германскую оборону, захватив при этом свыше 8000 пленных, 100 орудий и 350 пулеметов. Однако вследствие недостатков в организации взаимодействия танков и пехоты развить успех английские войска не смогли. Ввод в сражение (21 ноября) для развития успеха двух кавалерийских дивизий не дал положительных результатов. Немцы успели подтянуть свежие дивизии. Борьба приняла затяжной характер.

Против английских танков германские войска широко использовали полевые и зенитные пушки, перебрасывавшиеся на грузовых автомобилях на опасные направления. К 29 ноября продвижение английских войск приостановилось. 30 ноября — 6 декабря германские войска нанесли контрудар, нацелив против образовавшегося выступа до 12 пехотных дивизий, 1700 орудий и свыше 1000 самолетов. Контрудару предшествовала короткая артподготовка. В результате контрудара немцы вернули большую часть потерянной территории, захватив 9 тыс. пленных, 716 пулеметов, 148 орудий и 100 танков. Введя в бой 73 танка, английские войска сумели нейтрализовать контрудар и остановить продвижение противника. В операции у Камбрэ обе стороны понесли значительные потери в живой силе и технике и не добились преимуществ. Вместе с тем, являясь первым примером массированного применения танков, операция у Камбрэ оказала большое влияние на развитие военного искусства. С ней связано зарождение основ взаимодействия пехоты и танков, противотанковой обороны и метода артиллерийской стрельбы при полной подготовке исходных данных.

В марте 1917 года немцы отвели войска на линию «Зигфрида» (союзники именовали ее «линией Гинденбурга»). Чтобы повысить здесь темпы наступления, командование потребовало участия двух танковых батальонов, которые должны были помочь пехоте в прорыве позиций и расчистить кавалерии дорогу до Камбрэ. Наступление под Аррасом англичане повели привычным для позиционной войны способом — начавшаяся 7 апреля артподготовка длилась двое суток. Только 9 апреля войска пошли в атаку. В ней участвовали 60 танков Мк I, Мк II и Мк III. Плотность составляла 1,3 танка на 1 км фронта (на направлении главного удара 6–8 единиц). Танки действовали группами от 2 до 8 машин, нередко застревали, не доходя до исходных позиций. Так, накануне атаки несколько танков провалились в болото. На фронте 1-й армии танки завязли в 500 м перед германскими окопами. Те, что смогли преодолеть распутицу, выполнили свою задачу, но их местный прорыв не был развит. Танки прошли через немецкие окопы, но пехота либо не использовала их успех, либо продвигалась в другом направлении. Неудача была закономерна — дождь, слабый оттаявший весенний грунт, к тому же изрытый снарядами, крайне ограничивали проходимость, а двухдневная артподготовка лишила атаку внезапности. На один танк приходилось 10 германских орудий, кроме того, они поражались бронебойными пулями, попадали в ловушки — «волчьи ямы».

Не слишком удачной была и атака 11 апреля. Медленно двигавшиеся по заснеженной равнине английские танки становились легкой добычей немецкой артиллерии. Два из них германцы захватили. В этом бою танки работали не только как подвижной щит, но и как «штурмовая артиллерия»: 4 боевые машины, ведя интенсивный огонь, двинулись вдоль вражеских окопов, атаковали деревню Винкур, но, не поддержанные пехотой, вернулись на исходные позиции. Три танка вошли без сопровождения пехоты в деревню Монши, где были подбиты огнем своей же артиллерии — танкистов просто не предупредили, что начало артобстрела и атаки пехоты перенесли на 2 часа. К 28 апреля англичане в нескольких местах незначительно вклинились в «линию Зигфрида». Тем не менее командование отметило «отличную работу танков», которые «спасли много жизней».

Ранним утром 7 июня 1917 года 2-я британская армия начала наступление во Фландрии у Мессина и к западу от Куртре и Руле с целью «срезать» 15-км дугу германского фронта. Офицеры «тяжелого отряда» (так вплоть до 28 июня 1917 года именовался Танковый корпус) уже не один месяц вели здесь разведку местности. В этот район были переброшены 76 танков Мк IV и 14 танков снабжения Мк I. В сборных пунктах их маскировали под кронами деревьев и навесами, боронами уничтожали следы от гусениц. В первом эшелоне впереди пехоты шли 36 машин, средняя плотность составляла 6 единиц на 1 км. Они должны были атаковать последнюю линию окопов, подойдя к ней под прикрытием артиллерии. Во второй фазе боя участвовали 22 уцелевших Мк IV, которые отразили несколько контратак. Две машины, увязнув у фермы Джой, работали всю ночь как артиллерийские форты. Успех был достигнут, но не столько за счет танков, сколько за счет артиллерии и взрыва под передовыми германскими позициями 19 мощных минных горнов.

Развить наступление 2-й армии не удалось — 5-я английская армия нанесла главный удар только 31 июля (третье сражение на Ипре). Снова была долгая — 16 суток — артподготовка. И без того сложную для продвижения танков заболоченную местность изуродовало воронками от взрывов. В ряде мест движение было возможно только по насыпным дорогам и гатям. Артподготовка разрушила дренажную систему и окончательно превратила большую часть местности в грязное месиво. Атака, в которой участвовали 216 танков трех бригад, началась в 3.50 утра, но в середине дня остановилась из-за дождя — «сухопутные корабли» утопали в грязи по спонсоны, балки самовытаскивания не помогали. Продвигаясь в колоннах с черепашьей скоростью, танки несли большие потери от артогня. Наступление захлебнулось. В ходе этого боя произошли два любопытных и еще не типичных на тот момент эпизода в применении танков: командиру танка G7 пришлось снять пулемет «льюис» и открыть из него огонь по германским самолетам, пытавшимся обстреливать танк с малой высоты, а танк G26 того же батальона сыграл роль кабелеукладчика, помогая связистам проложить телефонную линию.

19 августа 11 танков совместно с 48-й пехотной дивизией под прикрытием дымовой завесы атаковали позицию, прикрытую бетонными блокгаузами. 3 машины увязли, но 8 беспрепятственно обошли 4 блокгауза и в упор обстреляли их входы. Успех был полным, причем здесь сказался и страх гарнизонов перед танками — немцы боялись, что танки вооружены огнеметами.

После фактического провала операции большинство танков отвели в тыл на ремонт. Оставшиеся Мк IV 1-й бригады участвовали в 11 боях с 20 августа по 9 октября, в основном на фронте XVIII корпуса. 22 августа у фермы Галлиполи один аварийный танк, действуя как форт, 8 часов сдерживал противника огнем, 4 октября танки помогли атаке пехоты на Поелькаппель, причем командир корпуса отмечал прежде всего их моральное воздействие на неприятеля.

Для обхода северного германского фланга планировалась десантная операция с участием танков вблизи Мидделькерке. Предполагалось морем доставлять Мк IV на больших (длиной до 200 м) паромах и высаживать их под прикрытием дымовой завесы и артогня кораблей. Для преодоления бетонного эскарпа на берегу на носовой части каждого танка должна была перевозиться сходня-аппарель с деревянным настилом, а на каждый второй трак гусениц предполагалось крепить деревянные бруски против скольжения. Танки-«самки» должны были нести лебедки. Экипажи прошли соответствующее обучение в Мерлимоне, но операция не состоялась из-за общего провала третьего сражения на Ипре.